Alex Kachanov (kachanov) wrote in ru_japan,
Alex Kachanov
kachanov
ru_japan

Categories:

Это неукротимое желение строить

из книги Алекса Керра "Dogs and Demons" 2001 г. Глава 1 - Земля 

«Наша земля, как знак особого расположения небесных богов, была создана лично ими, и потому столь огромно отличие Японии от всех других стран мира, если их начать сравнивать. Наша земля великолепна и благословенна, Земля Богов без всякого сомнения» - Хирата Ацутане  (1776-1843)

Пишущие сегодня о Японии больше уделяют внимания японским банкам и экспортному машиностроению. В если брать картину в целом, для богатой страны разве так уж важно, на сколько десятых долей процента снизился ее ВВП или какие банки в течение скольких лет были в минусе? Китайский поэт Ду Фу (Du Fu) эпохи правления династии Танг (Tang) писал: «Государства рушатся, а горы и реки - остаются». Еще за долго до того, как в Японии появился первый банк, Япония была зеленым архипелагом с тысячью остров, где чистые потоки бежали с гор по мшистым камням, а морские волны рассыпались в брызги в уютных бухтах, а вдоль заливов высились фантастические скалы. Темы природы сохранились в стихах хайку, в искусстве ухаживания за бонсаями и составления букетов, в картинах на раздвижных ширмах, в чайной церемонии и в цзен-буддизме – это все то, что составляло традиционную культуру Японии. Почтение к земле лежит в самой сути синтоизма – местной японской религии – которая почитает японские горы, реки и деревья как священные места обитания богов. Так что для того, чтобы понять, где сейчас находится Япония, лучше оставить вопросы экономики и взглянуть на землю.

Смотрим и видим: Япония превратилась в едва ли не самую уродливую страну в мире. Для читателей, которые знакомы с Японией по туристическим буклетам, где изображены храмы Киото и гора Фудзи, это утверждение будет удивительным, и для некоторых даже нелепым. Но те, кто живет или путешествует по Японии видят реальность: родной лесной покров был срублен под корень и заменен на промышленный кедр, реки перекрыты дамбами, а морское побережье заковано в цемент, холмы сведены на нет и переведены на щебень, которым засыпают заливы и бухты, сквозь горы проложены разрушительные и бесполезные дороги, а провинциальные деревни утопают в горах промышленного мусора.

Подобные наблюдения, разумеется, можно собрать во многих современных странах. Но то, что происходит в Японии превосходит все, что кто-либо когда-либо видел в остальном мире. Здесь мы видим нечто совершенно другое. Страна процветает, но ее горы и реки находятся в смертельной опасности, а в них скрыта история – история, которая практически полностью упускалась из виду зарубежными средствами массовой информации.

Писатель Лавкрафт (H. P. Lovecraft), описывая уголок Новой Англии, где должен был развиваться сюжет его очередного романа ужасов, сказал бы: «При виде данного пейзажа кто может отказать себе в сладостном желании содрогнуться от отвращения?» Для современного путешественника, ищущего такой пейзаж, нет ничего лучше, чем отправиться в путешествие в японскую провинцию.

За последние 55 лет колоссального экономического роста Япония изменила свою природу до степени, что человек, никогда не бывший в Японии, вряд ли сможет себе это представить. Весной 1996 года Общество Японии (Japan Society) пригласило Роберта МакНила (Robert MacNeil) – ушедшего на покой телеведущего программы новостей The MacNeil/Lehrer News-Hour – на несколько месяцев погостить в Японии. Позднее в своей речи, произнесенной в Обществе Японии в Нью-Йорке, МакНил сказал, что был «озадачен» тем, что увидел, «потрясен однообразным унынием [800-километрового] пространства между Хиросимой и Токио... бесформенный, отвратительный беспорядок, без всякого плана, где лишь в туннелях глазам становилось легче».

По всей стране мужчины и женщины работают над переделкой земного ландшафта. Бригады рабочих превращают маленькие ручейки с метр шириной в глубокие желоба, прорезанные в бетоне толщиной в 10 метров и более. Строители строят горные дороги и сносят при этом динамитом целые горы. Инженерные рабочие заковывают реки в V-образные бетонные боксы, в которых река теряет не только берега, но и дно. Бюро рек (River Bureau) перекрыло дамбами или повернуло течение всех 113 крупных рек Японии за исключением трех. Контраст с действиями других развитых промышленных стран просто поразителен. Осознав огромный вред, уже нанесенный природе, Соединенные Штаты приняли решение вообще не строить новых дамб, а некоторые из построенных во времена бурной деятельности Военных строительных бригад (Army Corps of Engineers) даже начали разбирать. Начиная с 1990 года по всей Америке было снесено более 70 крупных дамб, и еще десятки будут снесены в ближайшем будущем. Тем временем Министерство строительства Японии (Construction Ministry) собирается построить еще 500 новых дамб в дополнение к 2800 уже существующих.

Чтобы вблизи рассмотреть как строительная чесотка оказывает влияние на маленькую горную деревушку, давайте совершим короткое путешествие в долину Ия (Iya Valley) – красочное царство каньонов и пиков в центре острова Сикоку (Shikoku). Когда в 1971 я приобрел в Ия старый покрытый тростником фермерский дом, люди считали этот район настолько удаленным от цивилизации, что называли его Тибетом Японии. Жители деревни выращивали гречиху и табак, а также занимались лесоводством.

За последовавшие 25 лет вся молодежь уехала их Ия в процветающие города, местное сельское хозяйство развалилось. При своих поразительных пейзажах и романтической истории, берущей свое начало со времен гражданских войн 12-ого века, Ия в 80-е годы могла бы восстановить свою местную экономику с помощью туризма и курортов. Но повторяя судьбу бесчисленного количества деревень по всей Японии, Ия упустила эту возможность. Это произошло потому, что на деревню неожиданно полился водопад из денег: деньги, которые выдавались на строительство дамб и дорог, выделялись в соответствии с национальной политикой о возрождении сельской экономики путем субсидирования общественных строительных работ. В начале 60-х годов приливная волна денег на строительство дошла до Ия. И эта волна уничтожился все другие профессии в деревне. К 1997 году все мои соседи в Ия превратились в строителей.

Многие иностранцы и даже многие японцы лелеют приятную мечту о жизни в японской деревне. Проезжая мимо изящных фермерских домов и рассматривая милые фотографии рисовых полей, легко впасть в буколическую идиллию деревенской жизни: единение с природой, круглый год то сев то уборка урожая, и так далее. Однако, когда вы реально переедете жить в деревню, вы очень быстро обнаружите, что атрибутами японского фермера являются больше не соломенный плащ и мотыга, а строительный шлем и совковая лопата. В 1972 году, например, моя соседка госпожа Омо выращивала чай, картофель, пшеницу, огурцы и тутовые деревья для шелковичных червей. В 2000 году ее земли лежат под парами, так как каждый день она надевает свой строительный шлем и отправляется на автобусе на стройку, где занимается тем, что устанавливает алюминиевую опалубку для бетонных конструкций. В долине Ия не имеет смысла задавать вопрос «Чем вы занимаетесь?» все живут с doboku, со «стройки».

Более 90 процентов средств поступающих в Ия сейчас составляют деньги, выделенные министерствами строительства, транспорта и сельского хозяйства на строительство дорог и дамб. Это значит, что никакая природоохранная деятельность не добьется здесь успеха. Ия пристрастилась к дамбам и дорогам. Остановите их строительство и госпожа Омо, а вместе с ней и другие жители деревни, останутся без работы. Без ежедневной дозы бетона, деревня умрет.

Самый удивительный парадокс заключается в том, что Ия не нуждается во всех этих дорогах и дамбах; она строит их только потому, что должна истратить субсидии на строительство, так как в противном случае она их не получит вообще ни на что. Спустя десятилетия последствия бессмысленного строительства теперь видны повсеместно: ни один склон не остался без бетонной нашлепки, которая призвана «предотвратить оползни», даже несмотря на то, что многие из этих склонов находятся в милях от какого-либо человеческого жилья. Лесные дороги прорезают горы, хотя лесная промышленность рухнула еще 30 лет назад. Бетонные берега сковывают реку Ия и большую часть ее притоков, которые весь год стоят сухие из-за того, что в горах многочисленные дамбы перекрыли их истоки и подают воду рек на электростанции. Что будет в будущем? Несмотря на то, что автомобильное движение в Ия в некоторых местах настолько редкое, что через дорогу уже протянулась паутина, правительство префектуры одобрило на 90-е годы план строительства суперсовременного шоссе, которое пройдет прямо по горам, срезав половину пиков долины и уничтожив последние природные красоты, которые еще остались.

Если подобное произошло с «Тибетом Японии», можно себе представить судьбу более доступных районов. Для поддержки строительной промышленности правительство ежегодно вливает сотни миллиардов долларов в общественные строительные проекты – в дамбы, в проекты защиты морских и речных берегов, проекты защиты от наводнений, строительство дорог и прочее. Десятки правительственных учреждений существуют только для того, чтобы придумывать новые способы облагораживания земли. Запланированный бюджет расходов на общественные работы десятилетие с 1995 по 2005 достиг астрономической суммы в 630 триллионов йен (около 6.2 триллиона долларов), в три-четыре раза больше того, что США с территорией в 20 раз больше и населением в 2 раза больше, потратит на общественные работы за тот же период. В этом отношении Япония превратилась в огромное социальное государство, в котором сотнями миллиардов долларов каждый год с помощью общественных работ субсидируется низкоквалифицированная рабочая сила.

И страдают от этого не только реки и долины. Больше всего страдают морские берега: к 1993 году 55 процентов береговой линии Японии было обшито цементными плитами и усыпано гигантскими бетонными «ежами». В декабре 1994 года в еженедельной популярной газете Shukan Post опубликовали фотографию загубленной береговой линии Окинавы с комментарием: «Берег покрытый бетоном, бесконечный груды серых ежей – этот пейзаж теперь можно видеть по всей Японии. Он раздражает своей обыденность и скукотой. Если вы посмотрите на этот берег, вы даже не сможете сказать, где этот берег находится – это берег в Сёнан, или это берег в Чибе, или берег на Окинаве».

Может быть слово «еж» непонятно для читателей, которые никогда не были в Японии и не видели, как они сотнями устилают берега заливов и бухт. Они похожи на гигантских человечков с четырьмя бетонными ногами. Некоторые из них весят почти 50 тонн. «Ежи», призванные замедлять разрушение берега, выгодный бизнес. И бизнес настолько прибыльный для бюрократов, что три министерства – министерство транспорта, министерство сельского, лесного и рыбного хозяйства и министерство строительства – ежегодно тратят по 500 миллиардов йен каждое, устилая этими ежами все берега Японии, словно три великана засеивают этими ежами берега как поля. Эти проекты большей частью не нужны, и даже более чем не нужны. Оказывается, что действие волны на ежи приводит к вымыванию песка еще быстрее и значит ведет еще большей эрозии берегов, чем если бы бюрократы не занимались их защитой.

Несколько десятилетий ушло на то, чтобы усвоить этот урок, и в 80-ых годах американские штаты, начиная со штата Мэн, начали один за другим запрещать такой жесткий способ стабилизации береговой линии; в 1988 году штат Южная Каролина не только ввел запрет на строительство новых укреплений, но и приказал в течении сорока лет убрать уже все имеющиеся. В Японии же индустрия укрепление берегов наращивает обороты. Подобную закономерность мы с вами увидим во многих сферах японской действительности: разрушительному проекту дан ход в 50-ых и 60-ых годах, и они как неостановимые танки продолжают двигаться вперед невзирая на стоимость, ущерб и потребности. К концу столетия 55 процентов береговой линии Японии закованных в цемент возросли до 60 и даже чуть больше. Это означает сотни миль уничтоженных берегов. Никто в здравом уме не может поверить, что японские берега настолько быстро и так неожиданно стали разрушаться, что правительству понадобилось 60 процентов берега залить цементом. Очевидно, здесь что-то пошло не так.

Подобное издевательство над японской деревней – как написал писатель Алан Бут (Alan Booth) «вандализм спонсируемый государством» - не происходит просто по какому-то случайному недосмотру. «Вандализм, спонсируемый государством» - суровый результат систематической зависимости от строительства. Эта зависимость – одна из черт, отличающих японские реалии от реалий любой другой страны на земле.

Японский рынок строительства объемом в 80 триллионов йен является самым крупным в мире. Странно отметить, что в дюжине книг, выпущенных в последние десятилетия на тему японской экономики, едва ли один абзац посвящен тому, как сильно она зависит от строительства. Еще меньше обозревателей по всей видимости заметили самый интересный момент: что с экономической точки зрения большая часть общественных строительных работ не решает никаких реальных нужд. Все эти дамбы и мосты строятся бюрократами, для бюрократов за счет общества. Иностранные эксперты могут сколько угодно восхищаться компаниями Сони и Мицубиси, но строительство для них не слишком привлекательная тема, поэтому они ее в большей своей части игнорируют. А вот статистика: в начале 90-ых годов инвестиции в строительство по всей Японии поглотили 18.2 процента валового национального продукта, против 12.4 процента в Великобритании и лишь 8.5 процента в США. Япония тратит около 8 процентов своего ВВП на общественные работы (против 2 процентов в США – т.е. примерно в 4 раза больше). К 2000 году прогнозируется, что Япония будет тратить около 9 процентов своего ВВП на общественные работы (против 1 процента в США): за десятилетие доля ВВП расходуемая на общественные работы будет в 10 раз выше, чем в США. Эти цифры говорят нам, что рынок строительства в Японии находится в резком контрасте от аналогичного рынка в других развивающихся странах. Нынешняя ситуация создана искусственно, так как именно правительственные субсидии, а не реальные потребности раздули рынок до таких размеров. Строительная промышленность в стране настолько могущественная, что японские комментаторы часто называют Японию «doken kokka» - «страна строек». Колоссальные субсидии на строительство означают, что в совокупном государственном бюджете в статье расходов аж 40 процентов выделяется на общественные работы (против от 8 до 10 процентов в США и 4-6 процентов в Великобритании и Франции).

Общественные работы выросли в Японии как грибы потому, что они прибыльны для тех, кто ими руководит. Мошенничество с проведением тендеров и подковерное распределение подрядов являются стандартной практикой в Японии, которая стравливает сотни миллионов долларов в карманы крупных политических партий. Добрая доля (традиционно от 1 до 3 процентов бюджета любого проекта общественных работ) идет в карман политикам, которые дали проекту зеленый свет. В 1993 году, когда Канемару Син (Kanemaru Shin) – лидер группы поддержки Министерства строительства в Национальном парламенте, был арестован в связи с серией скандалов со взятками, следователи обнаружили, что накопил получил 50 миллионов долларов в виде преподношений от строительных фирм.

Бюрократы Министерства строительства принимают участие в распиле денег на всех уровнях: находясь на посту – они получают прибыли с компаний, которыми владеют, и которым они выдают щедрые подряды без всяких тендеров; по выходе на пенсию они занимают символические посты в частных компания, где их зарплата может достигать миллионов долларов. Система работает так: Бюро рек (River Bureau) Министерства строительства строит дамбу, потом управление этой дамбой передает агентству, которое называется Общественная корпорация по водным ресурсам (Water Resources Public Corpora­tion (WRPC)), директорами которой являются бывшие работники Бюро рек. Общественная корпорация в свою очередь без всякого тендера передает субподряд в компанию, которая называется скажем Друзья всех рек. Для директоров этот субподряд Общественной корпорации оказывается очень выгодным, так как они владеют 90% акций этой компании. Отсюда и неизменно растущий аппетит Бюро рек на строительство все большего количества дамб. А если речь вести о строительстве дорог, то четыре общественных корпорации, связанные со строительством дорог, ежегодно передают 80 процентов подрядов небольшой группе компаний, которыми владеют бюрократы, ранее работавшие в этих корпорациях. Подобное удобное сотрудничество присутствует в каждом японском министерстве.

Так, опираясь на всю мощь политиков и бюрократов, строительная промышленность росла не по дням а по часам: в 1998 году в ней было занято 6.9 миллиона человек, более 10 процентов рабочей силы Японии – это в два раза больше, чем в США и в Европе. Специалисты полагают, что каждое из пяти рабочих мест в Японии каким-то образом связано во строительством, если учесть работы, которые косвенным образом связаны с общественными работами.

Секрет болезни японской экономики 90-ых годов кроется в этих цифрах, так как миллионы рабочих мест в строительной промышленности существуют не из за реального ее роста, а в результате политики искусственного создания рабочих мест путем раздачи щедрых государственных субсидий. Эти рабочие места заполняются людьми, которые могли бы быть заняты в сфере услуг, в производстве программного обеспечения и в прочих высокотехнологичных отраслях. Не только мои соседи по долине Ия зависят от строительства, от него зависит вся японская экономика.

Первоначальное пристрастие к строительным субсидиям началось с доходов, которые получали политики и слуги народа. Но для того, чтобы это пристрастие развилось в полноценную зависимость, необходима причина, по которой эта зависимость не может быть ликвидирована на ранней стадии – другими словами в системе должна существовать какая-то слабина, которая мешает ей контролировать саму себя. В случае с Японией эта зависимость существует из-за того, что бюрократы работают на полном автопилоте.

Бюрократия по самой своей природе склонна к инерции. Если бюрократа предоставить самому себе он в следующем году будет делать то, что делал в этом. В Японии, где министерства работают практически без всякого контроля со стороны общественности, бюрократическая инерция превратилась в неукротимую силу. Мир официальной политики работает как машина, которую никто не знает, как остановить, так словно есть кнопка «Пуск», но нет кнопки «Стоп».

Из-за отсутствия какой-либо подотчетности перед обществом японские министерства подчиняются только одной высшей власти: Министерству финансов, которое верстает государственный бюджет. Вне зависимости от того, с какой целью создавалось то или иное правительственное учреждение, со временем главной его целью стала одна единственная задача: не допустить сокращения своего бюджета. Доктор Миямото Масао (Miyamoto Masao), бывший работник Министерства здравоохранения и социального обеспечения (Min­istry of Health and Welfare (MHW)), описывает в своей книге Straitjacket Society следующий разговор со своим начальником:

Миямото: «Вы имеете в виду, что если на это в бюджете выделены деньги, вы не можете перестать это делать? Почему?»

Начальник: «В правительственных учреждениях принято: если определенная сумма денег выделена, ее надо потратить.»

Миямото: «Но ведь ничего страшного, если потрачено будет не все и немножко денег останется.»

Начальник: «Не так все просто. Нельзя возвращать неиспользованные деньги.»

«Но почему?»

«Возврат денег создает у Министерства финансов ощущение, что данный проект не настолько важен, из-за этого он урежет его бюджет на следующий год. Потеря даже одного проекта означает сокращение бюджета всего учреждения. Начальник никогда не допустит этого, так как это ухудшит перспективы его карьерного роста.»

В полном соответствии с общеизвестным умением эффективно работать японские министерства очень хорошо справляются с работой по увеличению своих бюджетов, скрупулезно соблюдая принцип пропорциональности, так чтобы каждое министерство получило ту же долю государственного бюджета, что и в прошлом году. Субсидии на строительство в бюджете 1999 года возросли в 13 раз по сравнению с 1965 годом, когда проводились Олимпийские игры в Токио. Несмотря на то, тридцать прошло лет что с тех пор, когда в каждой семье был черно-белые телевизор, а большая часть дорог в стране еще не была заасфальтирована, и за эти тридцать лет инфраструктура и стиль жизни в Японии радикально изменились, каждое министерство продолжает получать почти ту же долю бюджетных денег на строительство, как и в те времена, с точностью до доли процента. «Бюрократы очень искусны в трате денег. Как сказал член парламента Сато Кеничиро (Sato Kenichiro) «это грандиозная растрата средств, которая выполняется систематически, и никогда не прекратится».

Бюджеты должны быть потрачены, программы должны расширяться, чтобы каждое министерство сохранило свою долю – такова подоплека процесса, в результате которого ландшафт Японии заливается бетоном. Ситуация в Японии уже превращается в мангу с ее причудливыми пейзажами из другого мира и апокаллиптическими картинами будущего. Именно этим занимается Министерство строительства в реальности: мостами на острова, где никто не живет, горными дорогами, которые никуда не ведут, гигантскими путепроводами к отдаленным деревушкам.
Subscribe

  • Наша поездка в Фудзиёсиду, или несколько видов горы Фудзи

    Два дня из нашего путешествия мы провели у подножия горы Фудзи. Вместе с нашим другом Полом, живущим в Токио, мы отправились в небольшой городок…

  • Дзёгасима

    Я уже рассказывала про Дзёгасима пару раз, правда, с некоторыми нарушениями хронологического порядка, так вот, это второй раз, когда я приехала на…

  • Что за "ママ"?

    Жизнь нашей маленькой колонии в г. Осака проходила в формате высококомфортабельной тюрьмы. Шаг - влево, шаг - вправо - побег! Прыжок на месте -…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments